Несмотря на свой однозначный европеизм, ирландцы периодически подвергались плохому обращению со стороны Европейского Союза. Когда ирландские избиратели отвергли Лиссабонский договор в 2008 году, ЕС заставил их проголосовать снова, пока они не принесли “правильный” результат. Через год, когда частные ирландские банки рухнули, подвергая своих (в основном) немецких частных кредиторов большим потерям, Жан-Клод Трише, тогдашний президент Европейского центрального банка, немедленно “сообщил” ирландскому правительству, что ЕЦБ закроет банкоматы по всему Изумрудному острову до тех пор, пока ничего не подозревающие налогоплательщики Ирландии не вернут долги немецким банкам. Ирландия молчаливо согласилась, ее государственный долг раздулся, эмиграция вернулась, а страна остается разбитой и подавленной. В то время как ЕС все еще отказывает в существенном сокращении долгового бремени, несправедливо лежащем на плечах молодого поколения, ирландцы по-прежнему, по праву, убеждены, что ЕС нарушил их суверенитет от имени иностранных банкиров. Самым главным оружием Ирландии против последующей долговой дефляции была ее способность привлекать базирующиеся в США технологические гиганты, предлагая им сочетание законов ЕС, хорошо обученной, говорящей по-английски рабочей силы, а также 12,5% корпоративную налоговую ставку. Хотя абсолютно обособленные филиалы глобальных технологических конгломератов имеют небольшое положительное влияние на доход большинства домохозяйств, истеблишмент Ирландии гордится своими связями с компаниями, подобными Apple. В настоящее время Европейская комиссия ставит под угрозу особые отношения правительства с Apple, требуя заставить компанию выплатить €13 млрд ($14,6 млрд) в виде налогов. Является ли последнее вмешательство Комиссии еще одним примером притеснения со стороны ЕС в нарушение суверенитета Ирландии? Сравнение вмешательства Трише в 2009 году и текущей тупиковой ситуации с Apple преподносит важные уроки за пределами Ирландии и, конечно же, Европы. В первые годы существования еврозоны, немецкие финансовые институты направили поток капитала в коммерческие банки Ирландии, которые затем одолжили его кампаниям-застройщикам. Результатом последовавшего пузыря недвижимости стали “белые слоны” в финансовом районе Дублина, стоящие в глуши ряды новых многоквартирных домов и горы ипотечного долга. Когда после 2008 года пузырь лопнул, цены на землю рухнули, долги усугубились, а частные банки Ирландии развалились. ЕЦБ, оскорбленный за сравнение с поведением британцев во время Картофельного голода 1845-52 годов, поручил правительству сослаться на “финансовую стабильность”, чтобы заставить уязвимых граждан Ирландии вернуть каждый евро, которые обанкротившиеся частные банки задолжали немецким кредиторам. Финансовая стабильность явно была ширмой: налогоплательщики были вынуждены погасить даже долги банка, который уже был закрыт (и, таким образом, не влиял на банковскую систему). Корни сделки Apple старше, чем ЕЦБ. В 1980 году молодой Стив Джобс посетил Ирландию, стремящуюся избежать экономической отсталости. В итоге, Apple создала 6000 рабочих мест в стране в обмен на милую налоговою сделку, позволяющую компании защитить свои европейские доходы от налогообложения, регистрируя их там. До сих пор доходы от каждого iPhone-а, проданного в Париже или в Стокгольме (за вычетом производственных затрат их китайских сборщиков) идут в ирландскую дочернюю компанию Apple Sales International. В результате первоначальной сделки Apple с Ирландией ASI платит мизерный налог на эти доходы, реально избегая сверхнизкого 12,5% корпоративного налога. Эта договоренность также требует подыграть обычно бдительную Службу внутренних доходов США. Прибыль ASI вытекает из прав интеллектуальной собственности (ИС) компании Apple, полученной в результате исследований и разработок, проводимых исключительно в США (большинство из них профинансированы федеральным правительством). Следовательно, эти доходы должны облагаться налогом в США. Любопытным образом IRS (Налоговая служба США) принимает решение не применять к Apple обязательства платить налоги на прибыль от своего дохода ИС, происходящего из США. Вместо этого Apple берет символическую плату с ASI за возможность получать прибыль от прав интеллектуальной собственности Apple, за которую она платит крошечный налог IRS. В то же время ASI разрешено удерживать в Ирландии прибыль, представляющую около двух третей выручки от продажи каждого продукта компании Apple, проданного за пределами США. В результате компания Apple накопила не обложенные налогом резервы наличности в размере около $230 млрд. В отличие от 2009 года, ирландское правительство протестует против недавнего решения властей ЕС в отношении Apple, указывая на то, что налоговая политика находится в компетенции национальных правительств, а не Союза. А в недавнем совместном письме Канцлеру Германии Ангеле Меркель и другим 27 национальным правительствам ЕС 185 американских руководителей утверждали, что ЕС в очередной раз превысил свои полномочия, что привело к “нанесению удара самому себе” для экономики Ирландии и Европы. Но они ошибаются: в данном случае не суверенитет Ирландии является проблемой. Apple не стала бы размещаться в Ирландии, если бы не было единого рынка ЕС, общего достояния, которое требует общих правил. Одним из этих правил является то, что правительства не могут предложить помощь некоторым компаниям, которая не доступна другим. Предположим, например, что греческое правительство, стремясь привлечь 6000 рабочих мест в свою разорившуюся экономику, предложило компании Apple субсидию в размере €110000 за каждое рабочее место в год, или €660 млн. В течение двух десятилетий общая субсидия стоила бы чуть более €13 миллиардов. Если бы ЕС позволил Греции предложить Apple подобную сделку, другие страны-члены ЕС, включая Ирландию, взбунтовались бы. Предположим далее, что греческое правительство предложило отказаться от корпоративного налога в течение 20 лет на всю выручку компании Apple, заработанную в остальных странах ЕС, но учтенную в Афинах, – скажем, €13 миллиардов. Европейская комиссия тогда должна была бы проявить заботу о европейском достоянии, чтобы потребовать от Греции немедленно компенсировать те €13 млрд – именно то, что говорят Ирландии сделать сегодня. Каждый раз, когда ЕС выступает в роли колониального захватчика, как это было в 2009 году, он подрывает законность своих хороших и правильных действий и укрепляет ксенофобский, анти-Европейский “Националистический Интернационал”. Урок, который следует извлечь из сравнения вмешательства Трише в 2009 году с актуальной позицией Европейской комиссии по отношению к Apple, простой: настоящим врагом европейцев является безбилетный проезд немногих на спинах многих. Без общих институтов европейцы не могут быть защищены от эксплуатации и антиобщественной практики, которую большой бизнес и его политические агенты представляют как экономически здравый смысл. Трише поставил под угрозу суверенитет Ирландии, чтобы облегчить безбилетный проезд немецких банкиров на плечах налогоплательщиков Ирландии. В качестве реституции ЕЦБ должен взять на себя часть государственного долга Ирландии. Но ЕС не должен позволить Ирландии злоупотреблять европейскими общественными благами, предлагая Apple, сделку, которую не смогло бы позволить ни одно государство ЕС. Правильным ответом на несправедливости прошлого является восстановление суверенитета в Европе, где мощные – будь то немецкие банкиры или американские производители смартфонов – лишены возможности наживаться на слабых. Copyright: Project Syndicate, 2016.