Резкие скачки в ценах на нефть дестабилизируют экономики и финансовые рынки по всему миру. Когда цена на нефть сократилась в два раза в прошлом году - от $110 до $55 за баррель, причина была очевидной: решение Саудовской Аравии увеличить свою долю на мировом нефтяном рынке за счет расширения производства. Но чем объясняется дальнейшее падение цен на нефть в последние несколько недель – до минимумов, которые мы в последний раз видели сразу после глобального финансового кризиса 2008 года – и как это отразится на мировой экономике? Стандартное объяснение – это слабый спрос со стороны Китая, а падение цен на нефть многие считают предвестником рецессии либо в самом Китае, либо всей глобальной экономики. Но это почти наверняка неправильно… хотя вроде бы эту версию подтверждает жесткая корреляция между нефтью и фондовыми рынками, которые упали до самого низкого уровня со времен 2009 года не только в Китае, но также в Европе и большинстве стран с формирующимся рынком. Действительно, впечатляет значительность предсказуемой цены на нефть, но только в качестве противоположного индикатора: падение цен на нефть никогда правильно не предсказывало экономический спад. Во время всех последних случаев, когда цена на нефть сократилась вдвое – то есть 1982-1983, 1985-1986, 1992-1993, 1997-1998 и 2001-2002 – ускорения глобального роста не последовало. С другой стороны, каждый глобальный экономический спад за последние 50 лет следовал за резким повышением цен на нефть. Совсем недавно, за год до краха 2008 года, цены на нефть повысились почти в три раза – с $50 до $140, а затем они упали до $40 за шесть месяцев до начала экономического подъема в апреле 2009 года. Важным последствием для развивающихся стран, производящих сырьевые товары, является то, что промышленные цены на металлы, которые действительно являются опережающими индикаторами экономической активности, могут увеличиться после обвала в ценах на нефть. В 1986-87 гг., например, цены на металл удвоились за год после того, как цены на нефть упали вдвое. Мощный экономический механизм лежит в основе обратной корреляции между ценами на нефть и ростом мировой экономики. Так как мир сжигает 34 млрд баррелей нефти ежегодно, то падение на $10 цен на нефть передает $340 млрд от нефтяных производителей к потребителям. Таким образом, $60 снижение цен с августа прошлого года будет перераспределять более чем $2 трлн ежегодной нефти потребителям, обеспечивая больший доход, чем налогово-бюджетное стимулирование США и Китая вместе взятых в 2009 году. Так как потребители нефти обычно используют дополнительный доход достаточно быстро, в то время как правительства (которые забирают основную часть глобальных нефтяных доходов), как правило, поддерживают государственные расходы за счет заимствований или резервов, то чистый эффект от снижения цен на нефть всегда был позитивным для глобального роста. По данным МВФ, падения в ценах на нефть в этом году должны увеличить ВВП 2016 года на 0,5 – 1% по всему миру, обеспечив в том числе рост 0,3 – 0,4% в Европе, 1 – 1,2% в США, и 1 – 2% в Китае. Но если в странах-потребителях нефти, таких как Китай, рост ускорится в следующем году рост ускорится, тогда чем же объяснить падение цен на нефть? Ответ не в экономике Китая и спросе на нефть, а в ближневосточной геополитике и поставке нефти. В то время как Саудовская производственная политика была явно «за» прошлогоднее двукратное снижение цен на нефть, недавние ухудшения начались 6 июля - спустя несколько дней после сделки об отмене международных санкций против Ирана. Иранская ядерная сделка опровергла широко распространенное, но наивное предположение о том, что геополитика может управлять ценами на нефть только в одном направлении. Трейдеры вдруг вспомнили, что геополитические события могут увеличить поставки нефти, а не просто сократить их – и что дальнейшие повышения в поставке, управляемые геополитикой, будут вероятными в предстоящие годы. Условия в Ливии, России, Венесуэле и Нигерии уже настолько неудовлетворительны, что дальнейшие ухудшения в добыче нефти уже трудно представить. И наоборот, так как множество из наиболее продуктивных нефтяных регионов охватил политический хаос, любой признак стабилизации может быстро увеличить поставки. Именно это произошло в Ираке в прошлом году, а Иран сейчас начинает более интенсивную версию этого процесса. Как только санкции будут сняты, Иран обещает удвоить экспорт нефти почти сразу до двух миллионов баррелей ежедневно, а затем удвоить экспорт к концу десятилетия. Для этого Ирану пришлось бы увеличить общий объем производства (включая внутреннее потребление) до шести миллионов баррелей в день, что приблизительно равно его пику добычи в 1970-х годах. Учитывая огромный прогресс в развитии нефтедобывающих технологий с 1970-х годов и огромную площадь резервов Ирана (которые считаются четвертыми по величине в мире, после Саудовской Аравии, России и Венесуэлы), восстановить производство до уровня 40-летней давности кажется лишь скромной целью. Для того чтобы найти покупателей для всей этой дополнительной нефти, которая примерно равна дополнительной продукции, произведенной в США после сланцевой революции, Ирану придётся жестко конкурировать не только с Саудовской Аравией, но и с Ираком, Казахстаном, Россией и другими недорогими производителями. Все эти страны также решительно хотят восстановить свою продукцию во время предыдущих пиковых уровней и должны быть в состоянии перекачивать больше нефти, чем в 1970-х и 1980-х годах за счет использования новых производственных технологий, сделанных в США. По причинам, которые я изложил в январе, разрушение Саудовской монополии на нефть и установление долгосрочного ценового потолка на уровне около $50 за баррель североамериканскими производственными расходами, привели к тому, что в этой ново-конкурентной среде нефтью будут торговать как любым нормальным товаром. Значит, если вы хотите понять происхождение колебаний цен на нефть, то стоит забыть о китайском потреблении и сконцентрироваться на производстве Ближнего Востока. А если вы хотите разобраться в мировой экономике - забудьте о фондовых рынках и сосредоточьтесь на том факте, что дешевая нефть всегда повышает глобальный экономический рост. Copyright: Project Syndicate, 2015.