Кажется, что все говорят – и осуждают – сегодняшнее повышение уровня экономического неравенства. Подпитываемое раздражающими статистиками, подобными недавним откровениям Оксфам, что 62 богатейших человека в мире обладают таким состоянием, что и 3,6 млрд самых бедных, народная поддержка представителей левого крыла, таких как американец Берни Сандерс и англичанин Джереми Корбин, растет. Но сегодняшние дебаты, движимые идеологией, упрощают эту чрезвычайно сложную проблему – и зависят от процессов, которые мы не в полной мере понимаем. Многие из тех, кто принимает участие в дебатах о неравенстве, сегодня цитируют книгу французского экономиста Томаса Пиккети Капитал в двадцать первом веке, опубликованную в 2014 году, содержащую три ключевых момента. Во-первых, в течение последних 30 лет соотношение состояния к доходу неуклонно росло. Во-вторых, если общий доход от состояния выше, чем рост доходов, богатство обязательно становится все более концентрированным. В-третьих, это растущее неравенство необходимо обратить вспять путем конфискационного налогообложения, прежде, чем оно разрушит общество. На первый взгляд, эти моменты могут показаться убедительными. Но первое заявление является не более чем трюизмом, а второе сфальсифицировано собственными данными Пиккети, что делает третье заявление не имеющим значение. Пиккети рассматривает рост соотношения состояния к доходу с 1970 до 2010 года – период, разделенный существенными изменениями в денежно-кредитной среде. С 1970 по 1980 годы западные экономики испытали рост инфляции, сопровождающийся повышением процентных ставок. В течение этого периода соотношение богатства к доходу увеличилось лишь незначительно, если вообще имело место в этих странах. С 1980 года номинальные процентные ставки драматически упали. Неудивительно, что ценность состояния в этот период выросла гораздо быстрее, чем доходы, так как стоимость активов, составляющих в основном размер состояния, по сравнению с сегодняшней чистой ценностью от ожидаемых будущих потоков ликвидности, упали на текущую процентную ставку. Самый простой пример – это гособлигации. Однако ценность дома определяется аналогичным образом: в соответствии с арендой, которую, как ожидается, он сформирует, капитализированной по текущей номинальной процентной ставке. Акции также оцениваются по наиболее высокому множественному доходу, когда процентные ставки падают. При определении общей ценности состояния Пиккети включил как доход, получаемый по активам, так и их оценку. Между тем, доходы были капитализированы по сниженным процентным ставкам для более чем одного поколения. При подобном подходе его вывод о том, что состояние росло быстрее, чем доходы, имеет смысл – это прямое следствие падения процентных ставок. Какое влияние оказывают низкие процентные ставки на показатели неравенства? Если я владею одним домом, а мой сосед владеет двумя, а падение процентных ставок увеличит стоимость этих домов вдвое, денежное неравенство между нами также удваивается, затрагивая различные статистические показатели и вызывая большее беспокойство, исполненное благих намерений. Но реальность такова, что я до сих пор владею одним домом, а мой сосед, по-прежнему, владеет двумя. Даже относительная доступность домов не изменится, потому что более низкие процентные ставки, делают возможными более крупные ипотечные кредиты. Для большего доказательства этого явления рассмотрим собственные данные Пиккети. В Европе Пиккети выделяет Италию как страну, где соотношение состояния к доходу выросло больше всего, примерно к 680% в 2010 году, по сравнению с 230% в 1970 году. Германия кажется более “добродетельной” страной с соотношением состояния к доходу в 400% от 210% в 1970 году. Что Пиккети не подчеркнул, так это то, что в течение этого периода процентные ставки в Италии упали больше (с 20% до 4%), чем в Германии (с 10% до 2%). В реальном мире влияние этой динамики на неравенство полностью противоположно ожиданиям Пиккети. В действительности, не только потому, что итальянцы, в среднем, гораздо богаче, чем немцы; общее распределение богатства в Италии более сбалансированно. В 2013 году изучение финансового положения семей в еврозоне, проведенное Европейским Центральным Банком, показало, что в 2010 году - последний год исследовании Пиккети – средняя итальянская семья была на 41% богаче, чем средняя немецкая семья. Более того, в то время как разница благосостояния между средним и малообеспеченным домохозяйством в Италии составляет 59%, в Германии это колоссальные 282%. Это различие может быть объяснено в значительной степени тем, что 59% домохозяйств в Италии являются собственниками домов, по сравнению с лишь 26% в Германии. Таким образом, большая часть итальянцев получила большую выгоду от более высокого падения процентных ставок. Этот пример подчеркивает, как семейные инвестиционные решения формируют результаты состояния. Измерение будущего благосостояния усложняет тот факт, что, как недавно отметил Мартин Фельдштейн, для подавляющего большинства домохозяйств большая часть состояния – это неучтенные будущие социальные пособия. Далее, существуют многочисленные факторы, влияющие на доходы, такие как спрос на определенные квалификации. Для тех, чьи знания не востребованы, возможность повышения квалификации или профессиональной подготовки будет иметь значительное влияние на будущие доходы. В то же время, помимо определенного уровня доходов, человек мог бы потребовать существенного денежного стимула, чтобы принять удар качества жизни, связанного с увеличением трудовых обязанностей. Очевидно, что экономическое неравенство является весьма сложным явлением, зависящим от самых разнообразных факторов – многие из которых мы не до конца понимаем и еще меньше контролируем. Учитывая это, мы должны быть осторожны со всякого рода радикальными политиками, которые некоторые политики сегодня продвигают. Их влияние непредсказуемо, и, возможно, в конечном итоге принесет больше вреда, чем пользы. Возможно, в новом подходе вообще нет необходимости. В конце концов, в глобальном масштабе уровень жизни постоянно улучшается и выравнивается. Это то, с чем каждый, от новых популистов до закаленных капиталистов, должен бы согласиться. Copyright: Project Syndicate, 2016.