Уже нельзя отрицать, что наиболее развитые страны мира охватила так называемая «вековая стагнация». Богатства становится всё больше и больше, однако реальные зарплаты едва растут, а уровень экономической активности населения имеет тенденцию к снижению. Что ещё хуже, у политиков нет вразумительных идей о том, что с этим можно сделать. За этой стагнацией скрывается замедление роста производительности, наблюдаемое с 1970 года. Источники роста производительности, а ими являются инновации, стали засоряться ещё в конце 1960-х (главным образом, в традиционных отраслях), к 2005 году ситуация стала только хуже. Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер подходили к проблеме экономической стагнации, охватившей их страны в 1970-х, с точки зрения рыночного предложения. Они снижали налоги на прибыль и оплату труда, пытаясь повысить уровень инвестиций и темпы роста экономики. Полученные ими результаты оказались спорными. А сегодня, в условиях значительно более низких процентных ставок, снижение налогов в подобных масштабах может привести к значительному росту бюджетных дефицитов. Поскольку уровень долга и так уже высок, равно как и дефицит госбюджетов в обозримой перспективе, подобные меры стимулирования рыночного предложения стали бы безумием. Поэтому сегодня лучшие умы предпочитают подходить к этой проблеме с точки зрения рыночного спроса, опираясь на теорию, которую в 1936 году выдвинул Джон Мейнард Кейнс. Если «совокупный спрос» (то есть уровень реальных расходов на конечную внутреннюю продукцию, к которым готовы домохозяйства, бизнес, власти и иностранные покупатели) не обеспечивает сбыт производства при условии полной занятости, тогда объёмы производства оказываются ограничены спросом. При этом прекращаются инновации. Однако у сторонников мер по расширению рыночного спроса странная концепция экономики. Для них спрос частных инвесторов является чем-то автономным, им управляют силы, которые Кейнс называл стадным инстинктом («animal spirits»). Спрос потребителей тоже оказывается по сути автономным, потому что в своей так называемой индуцированной части он привязан к автономным инвестициям через так называемую «склонность к потреблению». В результате, когда автономного спроса не хватает и исчезают рабочие места, единственным способом повысить занятость и рост экономики становятся меры, предпринимаемые государством. В данной концепции не понимается суть ни роста экономики, ни её восстановления. В здоровой экономике шок сокращения спроса вызывает два типа ответных реакций, помогающих экономическому восстановлению. Во-первых, это адаптация к вновь открывающимся возможностям. Когда компании, пострадавшие от сокращения спроса, сокращают объёмы деятельности, тогда освобождаемое ими пространство становится доступно тем предпринимателям, которые умеют лучше вести бизнес или у которых лучше сам бизнес. Кроме того, увольняемые работники могут создавать собственные компании (и нанимать себе работников). Во время всех рецессий закрывается много магазинов, но со временем открываются новые магазины и, как правило, они более успешны. Во-вторых, это инновации, новые идеи, которые придумывают различные предприниматели. Когда компании, пострадавшие от сокращения спроса, прекращают нанимать новых сотрудников, тогда люди, которые в ином случае пошли бы на работу в уже существующий бизнес, используют сложившуюся ситуацию, чтобы придумать новые продукты или бизнес-методы, и создают стартапы для реализации своих идей. Работая в домашних гаражах, эти честолюбивые инноваторы, число которых растёт, способны самостоятельно создавать средства производства. Ещё важнее то, что увеличение числа новых стартапов постепенно приводит к росту инвестиционного спроса (индуцированный спрос!) и экономики. Кто-то в этом усомнится. Могут ли новые товары или бизнес-методы найти своё место на рынке, если спрос в дефиците? Как рассказал мне во время финансового кризиса один инноватор, его целью был захват рынка – и ему было неважно, что размер этого рынка из-за кризиса сократился на 90%. Можно ли получать необходимые капиталы, когда доходы снижаются? Небольшим компаниям и стартапам всегда приходится бороться за доступ к кредиту, а Великая рецессия, последовавшая за финансовым кризисом 2008 года, лишь усложнила для них эту задачу. Однако рецессия не помешала множеству таких компаний найти финансирование в Силиконовой долине, Лондоне и Берлине. Не удивительно, что в Германии, США и Великобритании экономика более или менее восстановилась. В США рост общей факторной производительности ставил рекорды в 1930-х, когда экономика свалилась в Великую депрессию, а затем выкарабкивалась из неё. Восстановление экономики происходит неудовлетворительным образом в двух типах стран. Франции и Италии не хватает молодёжи, которая хотела бы заниматься предпринимательством и инновациями. А те, кто хочет, сталкиваются с препятствиями, которые создают традиционные корпорации и другие не заинтересованные в переменах игроки. У Греции нет недостатка в потенциальных предпринимателях и инноваторах, однако в стране нет системы венчурного капитала и бизнес-ангелов. Греки создают стартапы, но не в Греции. Сторонники мер по стимулированию спроса утверждают, что инновации только затрудняют восстановление экономики, поскольку они позволяют компаниям удовлетворять существующий спрос с меньшим числом сотрудников. Они призывают повышать ежегодные объёмы госинвестиций до уровней, позволяющих достигнуть полной занятости. Однако такие инфраструктурные инвестиции выходят далеко за рамки мер, которые пришлось бы предпринять, если бы экономике позволили восстанавливать высокий уровень занятости с помощью адаптивной и инновационной деятельности. Подобные инвестиции обойдутся невероятно дорого, потому что они препятствуют адаптации и инновациям, способным повышать уровень занятость и ускорять темпы роста экономики. Пока развитие инноваций на Западе жёстко сдерживается, стремление сторонников стимулирования рыночного спроса осуществлять крупные, постоянные инфраструктурные инвестиции (равно как и стремление сторонников стимулирования рыночного предложения содействовать аналогичным частным инвестициям) будет приводить к постоянному снижению их доходности, пока – неотвратимо – экономика не достигнет почти стационарного положения. Увеличение предложения одних и тех же старых товаров «не способствует созданию нового спроса», полагал Кейнс. А вот предложение новых товаров – может. Причиной нашей стагнации являются барьеры на пути адаптации и инноваций, а не политика сокращения бюджетных расходов. И только восстановление динамизма, а не увеличение бюджетной безответственности, даст надежду найти, наконец, выход. Copyright: Project Syndicate, 2016.