Кампания китайского правительства по включению своей валюты женьминьби (китайский юань) в резервные активы Международного валютного фонда (МВФ), кажется, находится на пороге успеха. На прошлой неделе МВФ формально рекомендовал добавить женьминьби в корзину валют, которые определяют ценность так называемых Специальных прав заимствования (СПЗ). Добавление женьминьби к корзине, которая в настоящее время включает доллар США, евро, британский фунт и японскую иену, повысило бы престиж Китая. Что более важно, это помогло бы правительству Китая интернационализировать женьминьби. Но это также было бы и ошибкой. Решение рекомендовать включение женьминьби, принятое далеко не на экономических основаниях, может быть понято только как политическое решение. В этой связи долгосрочные последствия этого решения, вероятно, будут прискорбными. На чисто технической основе качества женьминьби для включения в корзину СПЗ сомнительны. Традиционно, МВФ настаивает на соблюдении двух критериев: страна выпуска валюты должна быть одним из ведущих экспортеров мира, и валюта должна быть «свободно применимой» – т. е. широко использоваться и продаваться. Как крупнейший экспортер мира, Китай явно удовлетворяет первому условию. Второе условие, однако, все еще вне досягаемости для этой валюты. Женьминьби ни в коем случае не находится в той же самой группе валют, что и четыре действующих валюты корзины СПЗ. В 2014 году валюта Китая была седьмой в глобальных запасах центрального банка, восьмой в международном выпуске облигаций и одиннадцатой в глобальной торговле валютой. Более того, женьминьби остается неконвертируемым для большинства операций с капиталом, финансовые рынки Китая примитивны, и торговая маржа для обменного курса все еще ежедневно устанавливается финансовыми органами. Более того, совсем недавно, в августе, МВФ все еще скептически относился к добавлению женьминьби в корзину СПЗ, сделав заявление, что все еще необходима «значительная работа», и предложил отложить решение до 2016 года, чтобы гарантировать «плавный» переход. Итак, почему же МВФ изменил свое решение? Ответ очевиден: Китай организовал массированное давление, чтобы заставить МВФ передумать. В августе режим обменного курса валюты был немного ослаблен. В Лондоне были выпущены номинированные в женьминьби государственные облигации, и были разработаны планы по созданию новых торговых платформ для валюты в нескольких европейских финансовых центрах. И влиятельные политики Китая совершенно ясно дали понять, что они будут очень недовольны отрицательным решением. Их давление дало результат. Одно за другим правительства западных стран встали на сторону женьминьби, несмотря на его практические ограничения в использовании. МВФ принял это сообщение и теперь улаживает его выполнение. Рекомендация расширить корзину СПЗ была тепло поддержана исполнительным директором МВФ Кристин Лагард, и окончательное решение исполнительного совета директоров Фонда ожидается в конце месяца. Многие будут доказывать, что это позитивное развитие событий. Конечно, это решение задабривает лидеров Китая, предлагая им более серьезный стимул для продолжения работы в рамках существующего международного монетарного режима. Недавние китайские инициативы, и в особенности создание азиатского Банка инвестиций в инфраструктуру, дали основания появлению страхов о том, что Китай намеревается построить новый набор международных организаций, чтобы конкурировать с такими организациями, в которых доминирует Запад, как МВФ. Решение добавить женьминьби к корзине СПЗ, возможно, уменьшило эти страхи. С другой стороны, это действие создает опасный прецедент, вводя политику в область управления объективными экономическими соображениями. Очевидно, что в долгосрочной перспективе успешная кампания Китая могла бы открыть дверь для лоббирования своих интересов другими правительствами, чтобы включить и их валюты в СПЗ. Почему бы не добавить швейцарский франк или канадский доллар? Или, в этом отношении, почему бы не включить российский рубль или индийскую рупию? То, что было достойной резервацией явно элитных валют, может стать местом грязных политических битв для поднятия статуса. Конечно, можно утверждать, что экономическая траектория развития Китая в последнее время означает, что женьминьби действительно станет достойным спутником валют, входящих в СПЗ, и это только вопрос времени. В конце концов, международное использование этой валюты росло по экспоненте. Но этот оптимистический прогноз переоценивает перспективы женьминьби и иллюстрирует опасность линейной экстраполяции прошлого в будущее. Точно так же будет расти использование женьминьби при выставлении счетов и урегулировании вопросов торговли с Китаем. Но с точки зрения весьма важных ролей валюты как двигателя для инвестиций или как резервного актива перспектива за женьминьби намного менее многообещающая, вследствие все еще жесткого контроля над управлением капитала в Китае и низкого уровня развития финансовых институтов. Но и включение женьминьби в корзину СПЗ вряд ли обеспечит большое повышение интернационализации этой валюты, хотя так считают многие. Некоторые центральные банки могут решить последовать примеру, добавив номинированные в женьминьби активы к своим резервам, чтобы соответствовать составу корзины СПЗ. Но увеличение будет в лучшем случае несущественным – что-то около 40 миллиардов долларов США за следующие несколько лет, согласно расчетам МВФ. С нынешними мировыми запасами в более чем 10 триллионов долларов США, это просто капля в море, в соответствии с известной пословицей. Политические причины включения женьминьби в СПЗ абсолютно ясны. К сожалению, риски осуществления этого действия не менее очевидны. Copyright: Project Syndicate, 2015.