ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ – Большую часть прошлого десятилетия, растущая покупательная способность крепнущего среднего класса Китая питала мировую экономику. После финансового кризиса 2008 года я утверждал, что Соединенным Штатам и Китаю необходимо поменяться местами – США будут больше экономить и меньше потреблять, а Китай будет делать обратное. До прошлого года именно это и происходило. Но это уже не так. На прошлой неделе Apple опубликовала письмо к акционерам, в котором пересмотрела ожидаемые доходы за первый квартал 2019 года, сославшись на замедление экономического роста в Китае, который стал наиболее важным рынком для продаж iPhone, Mac и iPad. Хотя аналитики технической отрасли обсуждают, может ли внутренняя динамика в Apple также объяснить это изменение, новые руководящие указания, тем не менее, свидетельствует о том, что потребление в Китае замедляется. Устойчивый спад потребления в Китае станет еще более тревожным, чем текущий торговый спор между США и Китаем. Учитывая, что торговая политика США и другие внешние воздействия не должны оказывать сильного влияния на внутренние расходы Китая, проблема может быть более глубоко укоренена в его экономической модели. Чтобы понять, что поставлено на карту, рассмотрим все, что изменилось за последнее десятилетие. Согласно официальным данным Китая, на конец 2010 года внутреннее потребление составляло около 35,6% ВВП Китая. Это были удивительно низкие показатели по сравнению с большинством других стран, не в последнюю очередь с США, где потребление составляло почти 70% от ВВП. В номинальном долларовом выражении внутреннее потребление Китая, таким образом, составило около 2,2 триллиона долларов, или почти в пять раз ниже, чем потребление в США (10,5 триллиона долларов). Тем не менее, высокие общие темпы роста в Китае означают, что китайские потребители могут потенциально играть гораздо более важную роль, с далеко идущими выгодами для мировых брендов, таких как Apple, BMW, Burberry, Ford и многих других. По состоянию на 2017 год, китайское потребление как доля ВВП выросло до 39,1%, что составляет чуть более 5 трлн долларов в номинальном долларовом выражении. Это представляет увеличение почти на 3 триллиона долларов всего за семь лет. И даже если потребительские расходы в Китае все еще сильно отстают от расходов США (13,5 трлн долларов в 2017 году), разрыв сократился. Если Китай продолжит идти по той же траектории, с точки зрения номинального роста ВВП и внутреннего потребления к 2020 году его потребительские расходы могли бы увеличиться еще на 2 триллиона долларов, что составило бы примерно половину от расходов США. Китайские потребители станут более значимыми для мировой экономики, чем кто-либо, за исключением американцев. Заглядывая вперед на период 2021–2030 годов, ежегодные темпы роста в 8% (по сравнению с 10% в прошлом десятилетии) и постепенное увеличение потребления до 50% ВВП приведут к потребительским расходам в Китае в размере 18,4 трлн долларов в год к 2030 году. При таком сценарии, потребление в Китае превысит потребление США в долларовом выражении. Но к началу 2019 года возникает вопрос, что означала бы для мировой экономики несостоятельность этого сценария? Если недавние рекомендации Apple указывают на повсеместное и неограниченное сокращение потребления в Китае, смогут ли американские потребители служить единственным двигателем мировой экономики еще одно десятилетие? Если нет, может ли какая-либо другая страна исполнить эту роль, хотя бы частично? Последние 40 лет научили меня никогда не сбрасывать со счетов США. Вполне возможно, что американские потребители так или иначе будут вовлечены. Вместе с тем, потребительские расходы уязвимы перед рядом факторов, включая инфляцию, рост стоимости кредитования и давление на США с целью увеличения сбережений. Кроме того, к настоящему времени, риск слишком сильно полагаться на потребителей в США должен быть хорошо известен. Как мы уже видели в 2008 году, когда Америка чихает, остальной мир простужается. Маловероятно, что какая-либо другая страна могла бы вмешаться, чтобы стимулировать потребление, по крайней мере, в следующем десятилетии. Все крупные развитые страны испытывают медленный рост, и их потребительские расходы, так или иначе, никогда не имели большого значения для остального мира. Страны с развивающейся экономикой, такие как Индия, Индонезия и Нигерия, безусловно, могли бы компенсировать снижение потребления в США или Китае лет через 20; но никто не может сравниться с сегодняшним ростом потребления в Китае или даже в течение следующего десятилетия. Со своей стороны, к 2020 году номинальный ВВП Индии может превысить 3 триллиона долларов, что сделало бы ее пятой по величине экономикой в мире; но индийским потребителям потребуется гораздо больше времени, чтобы соответствовать покупательной способности своих китайских коллег. Можно ли воскресить китайского потребителя? Я осторожно оптимистичен. Директивные органы Китая должны будут рассмотреть вопрос об оказании более прямой финансовой поддержки, а также реформирование системы хукоу (регистрации домохозяйств), которая в настоящее время лишает прав трудящихся-мигрантов из сельских районов страны. При большей экономической безопасности эта значительная когорта населения страны, с большей вероятностью, будет меньше экономить и больше потреблять. Безусловно, эти политики предъявят дополнительные требования к китайскому руководству. Но без них, мы все можем оказаться в наихудшем положении. Джим О'Нил, бывший председатель правления Goldman Sachs Asset Management и бывший министр финансов Великобритании, является председателем Chatham House.

via | www.project-syndicate.org