Скандал с компанией Фольксваген вызвал вопросы о немецкой модели производства. Если успех выпускаемых компанией дизельных автомобилей был частично вызван мошенническими усилиями скрыть действительное количество вредных выбросов двигателей, то не поставят ли подобные действия других компаний под вопрос тезис о трансформации страны от «больного человека Европы» к «экспортно-ориентированному двигателю Европы»? К счастью, ответ почти наверняка отрицательный. Конкурентное преимущество Германии мало связано с мошенничеством, а определяется структурой и культурой производства немецких компаний. Ведущая автомобильная компания Германии не характерный пример производства, а исключение из производственных правил, которые привели страну к успеху. Успехи Германии часто приводится в качестве образца, которому должны следовать другие страны, и это действительно так. С начала века страна поднялась до уровня одного из ведущих экспортеров мира, опередив все другие крупнейшие европейские страны. С 2000 года по 2013 год экспорт Германии вырос на 154 %, по сравнению со 127 % роста в Испании, 98 % роста в Соединенном Королевстве Великобритании, 79 % роста во Франции и 72 % роста в Италии. Основным объяснением недавнего впечатляющего роста экспорта Германии считается ограничение в росте заработной платы. Но, как показывает сравнение с Испанией, более быстрый рост заработной платы не может быть единственным объяснением экспортного успеха. Действительно, с 2000 года по 2008 год заработная плата в Германии увеличилась на 19 %, по сравнению с 48 % в Испании. Но после финансового кризиса 2009 года роли полностью переменились. С 2009 года до 2013 года немецкая номинальная заработная плата выросла больше чем на 14 % по сравнению с ее ростом в Испании на 4 %. И все же, несмотря на более быстрое повышение немецкой заработной платы, экспорт страны восстановился быстрее, чем в Испании и в любой другой стране Европейского Союза. Наиболее важный фактор, лежащий в основе успеха Германии то, что структура немецких компаний способствует улучшению качества выпускаемых ими изделий. Немецкие экспортеры организованы таким образом, что они имеют менее иерархическую и более децентрализованную систему, чем другие европейские компании. Это дает им несколько преимуществ. Децентрализация позволяет сотрудникам на более низких уровнях корпоративной иерархии создавать и реализовать новые идеи. Поскольку эти сотрудники часто ближе к клиентам, чем их вышестоящие руководители, их коллективное знание о потребностях рынка является важным и ценным источником информации. Использование этой информации позволяет Германии конкурировать по качеству, но не по цене. Действительно, если бы ограничение в росте заработной платы было бы основным фактором в экспортном успехе Германии, то заработную плату пришлось бы резко снижать по сравнению с французскими, итальянскими, британскими и испанскими экспортерами, которые в основном конкурируют по ценовому фактору, активно проводя перенос производства в страны с низкой оплатой труда (офшоринг). Вместо этого Германия обращает основное внимание на качество, что позволяет немецким компаниям устанавливать более высокие цены и находить новых клиентов. Когда экспортеров просят ранжировать свою продукцию относительно среднего уровня качества на рынке, 40 % немецких экспортеров ранжируют свои изделия как товары высшего качества, в то время как только 10 % французских экспортеров ранжируют так свою продукцию. Децентрализованное управление помогло немецким экспортерам утроить свою долю товаров высшего качества на мировом рынке по сравнению с теми компаниями, которые не были реорганизованы. Действительно, когда я изучила 1 % лучших немецких экспортеров – экспортных суперзвезд страны – я обнаружила, что они более чем удвоили свою долю мирового внешнего рынка после децентрализации своих организаций. Это концентрация внимания на качестве продукции объясняет, почему немецкий экспорт быстро восстановился после кризиса 2009 года, несмотря на повышение номинальной заработной платы. Высокое качество делает экспортеров менее уязвимыми к изменению цен – включая и тех экспортеров, которые поднимают заработную плату. В отличие от этого, страны, в которых компании конкурируют по ценовому фактору, испытывали гораздо большее давление для переноса производства за границу, поскольку внутренняя заработная плата в этих странах повысилась. Относительная нечувствительность Германии к возрастающим затратам может также объяснить, почему ее правительство остается довольным сильным евро, тогда как Франция и Италия обращаются к Европейскому центральному банку с просьбой ослабить европейскую валюту. Как выяснилось, Фольксваген проявил другой подход, отличный от подхода большинства немецких фирм. Вместо того чтобы децентрализовать власть, генеральный директор Мартин Винтеркорн стал главой централизованной, командно-административной организации, в которой он действовал как патриарх. Его желание поднять компанию на самую вершину мировой автомобильной промышленности, превзойдя Тойоту, создало громадное напряжение для его менеджеров из-за необходимости обеспечить развитие компании. Результат – решение смошенничать на испытании выхлопной эмиссии – говорит не о культуре производства в Германии, а о загнивании в автомобильной компании, начавшемся на самом верху управления. Согласно Мировому исследованию жизненных ценностей, Германия общество высокого взаимного доверия, в котором граждане уверены в поведении друг друга и соответственно действуют. Действительно, урок скандала Фольксвагена показывает, что эта культура может быть необходимой как эффективная модель работы по экспорту. Французские и итальянские экспортеры, которые внедрили децентрализованное управление, не смогли увеличить свою долю мирового рынка товаров высшего качества. Возможной причиной является то, что предоставление большей самостоятельности менеджерам подразделений не только освобождает их для работ по реагированию на требования рынка; это также позволяет им ставить свои собственные карьерные интересы выше благополучия фирмы. Если Германия хочет удержать свое экономическое превосходство, она должна будет сделать что-то более серьезное, чем контроль над заработной платой или реструктуризация иерархий. При этом следует обеспечить, чтобы культура деловой этики, лежащая в основе ее успеха, осталась неизменной под давлением глобальной конкуренции. Далия Марин председатель кафедры Мировой экономики в университете Мюнхена и старший научный сотрудник в Breugel, брюссельском экономическом «мозговом центре». Copyright: Project Syndicate, 2015.