Реакция рынков на шок Брексита оказалась сдержанной, если её сравнивать с двумя недавними эпизодами глобальной финансовой волатильности – летом 2015 года (в связи со страхами жёсткого приземления китайской экономики) и в течение двух первых месяцев этого года (из-за возобновления тревог по поводу Китая и ряда других потенциальных глобальных рисков). Этот шок оказался скорее региональным, чем глобальным: наибольший рыночный эффект наблюдался в Великобритании и Европе, при этом волатильность длилась всего около недели, в то время как два предыдущих эпизода серьёзного сброса рискованных активов длились около двух месяцев каждый и вызвали резкую коррекцию цен на американские и мировые ценные бумаги. Почему этот шок оказался таким сдержанным и краткосрочным? В первую очередь потому, что на долю Великобритании приходится лишь 3% мирового ВВП. А на долю Китая, обладающего второй крупнейшей экономикой мира, приходится 15% мирового ВВП и более половины темпов роста глобальной экономики. Кроме того, демонстрация Евросоюзом своего единства после Брексита (наряду с результатами испанских выборов) успокоила тех, кто боялся, что ЕС или еврозона начнут тут же разваливаться. Быстрая смена правительства в Британии укрепила надежды, что результатом переговоров о разводе с ЕС – какими-бы сложными они ни были – станет соглашение, которое сохранит большинство торговых связей, благодаря сочетанию значительных прав доступа к общему рынку с умеренными миграционными ограничениями. Но самое важное, рынки быстро пришли к выводу (и включили его в цену акций), что шок Брексита вызовет дальнейшее смягчение политики крупнейших центральных банков мира. И действительно, как и в двух предыдущих эпизодах, предоставленная центральными банками ликвидность поддержала рынки и экономику. Впрочем, возможно, что риск волатильности в Европе и мире лишь временно отсрочен. Оставляя сейчас в стороне другие глобальные риски (например, замедление и так уже посредственного роста экономики в США; новые страхи по поводу жёсткого приземления Китая; слабость цен на нефть и другое сырьё; хрупкость ключевых развивающихся рынков), можно отметить массу причин для беспокойства по поводу Европы и еврозоны. Во-первых, если процедура развода Британии и ЕС затянется и окажется очень болезненной, экономика и рынки пострадают. А неудачный развод может даже привести к выходу Шотландии и Северной Ирландии из состава Соединённого Королевства. В этом сценарии Каталония начнёт добиваться независимости от Испании. А Дания и Швеция, которые не собираются вступать в еврозону, после ухода Британии могут испугаться, что станут в ЕС странами второго сорта, и это заставит их задуматься о собственном выходе из ЕС. Во-вторых, предстоящие выборы обещают превратить политику в минное поле. В сентябре в Австрии пройдут повторные президентские выборы; предыдущие закончились фактической ничьей, дав ещё один шанс Норберту Хоферу из ультраправой Партии свободы. В октябре Венгрия проводит (по инициативе премьер-министра Виктора Орбана) референдум по поводу отмены утверждённых ЕС квот на размещение мигрантов. А самое главное, Италия проведёт референдум о внесении изменений в конституцию; если поправки будут отвергнуты, под угрозой в итоге окажется членство страны в еврозоне. На сегодня Италия является самым слабым звеном в еврозоне. Политические позиции правительства премьер-министра Маттео Ренци неустойчивы, рост экономики анемичен, банки нуждаются в капитале, а бюджетные нормативы ЕС будет трудно соблюсти, не спровоцировав новую рецессию. Если Ренци постигнет неудача, а это кажется всё более вероятным, тогда «Движение пяти звёзд», которое выступает против евро и которое получило поддержку на недавних муниципальных выборах, сможет прийти к власти уже буквально в следующем году. Если это случится, страхи 2015 года по поводу возможного выхода Греции из еврозоны поблёкнут в сравнении с новыми проблемами. Италия, третья по размерам экономики страна еврозоны, является слишком большой, чтобы рухнуть. Но её долг в десять раз больше, чем у Греции, поэтому она ещё и слишком большая, чтобы её можно было спасти. Ни одна программа ЕС не позволит гарантировать выплату госдолга Италии, равного 2 триллионам евро ($2,2 трлн), что соответствует 135% ВВП страны. Помимо этого, дополнительную неопределённость создают предстоящие в 2017 году выборы во Франции, Германии и Нидерландах, поскольку слабый рост экономики и высокий уровень безработицы в большинстве стран Европы способствует увеличению поддержки антиевропейских, анти-иммигрантских, антимусульманских и антиглобалистских популистских партий как на правом (в ключевых странах еврозоны), так и на левом (в периферийных странах еврозоны) флангах. Между тем, в соседних с Европой странах ситуация плоха, и она только ухудшается. Ревизионистская Россия становится всё более напористой не только в Украине, но и в Прибалтике и на Балканах. У продолжающегося хаоса на Ближнем Востоке есть, по меньшей мере, два последствия: новые теракты во Франции, Бельгии и Германии, которые со временем способны подорвать уверенность бизнеса и потребителей, и миграционный кризис, требующий более тесной кооперации с Турцией, которая сама стала нестабильным государством после неудачного военного переворота. Пока не завершится предстоящий раунд выборов, ЕС вряд ли будут предпринимать какие-либо шаги с целью завершить формирование своего недоделанного валютного союза, в том числе расширять взаимную ответственность по рискам и ускорять структурные реформы, подталкивающие к более быстрой экономической конвергенции. На фоне нынешнего медленного хода реформ (и старения населения) потенциальный рост в еврозоне остаётся низким, в то время как реальный рост демонстрирует очень скромное циклическое восстановление, которое к тому же оказалось сейчас под угрозой из-за рисков и неопределённостей, вызванных Брекситом. Между тем, большой размер долгов и дефицита бюджетов (наряду с правилами еврозоны) ограничивает применение мер фискальной политики для стимулирования экономического роста, а Европейский центральный банк, тем временем, приближается, похоже, к пределам возможностей монетарной политики – даже нетрадиционной – по поддержке восстановления экономики. Вряд ли дезинтеграция еврозоны и ЕС может произойти внезапно. На пути многих грозящих им рисков стоят предохранители. И, разумеется, дезинтеграции можно избежать с помощью политической программы, в которой будет сбалансирована необходимость усиления интеграции с желанием определённой национальной автономии и суверенитета в некоторых вопросах. Однако императивом является поиск способов интеграции, которые будут политически приемлемыми и демократическими. Результатом политики бюрократического выпутывания из трудных ситуаций стало неустойчивое равновесие, которое делает дезинтеграцию ЕС и еврозоны неизбежной. На фоне многочисленных угроз, нависших над Европой, сейчас требуется новое политическое видение. Copyright: Project Syndicate, 2016.