Недавнее решение Банка Японии увеличить объем своего количественного смягчения — это сигнал, что очередной раунд валютных войн может пойти полным ходом. Усилия Банка Японии, ослабив иену, разорить соседа – подход, который вызывал политические реакции во всей Азии и во всем мире. Центральные банки Китая, Южной Кореи, Тайваня, Сингапура и Таиланда, опасаясь потерять конкурентоспособность по отношению к Японии, смягчили свои денежно-кредитные политики – или в скором времени смягчат еще больше. Европейский центральный банк и центральные банки Швейцарии, Швеции, Норвегии, а также банки в нескольких странах Центральной Европы, возможно, воспользуются количественным смягчением или используют другие нетрадиционные меры, чтобы не допустить роста своих валют. Все это приведет к укреплению доллара США, так как экономический рост в Соединенных Штатах набирает обороты, и Федеральная Резервная Система дала понять, что в следующем году начнется повышение процентных ставок. Но если мировой экономический рост останется слабым, а доллар станет слишком сильным, даже ФРС может принять решение повысить процентные ставки позже и более медленно, чтобы избежать чрезмерного укрепления доллара. Причина последней валютной нестабильности ясна: в условиях частного и публичного уменьшения займов с больших долгов денежно-кредитная политика стала единственным доступным инструментом для повышения спроса и роста. Жесткая бюджетная экономия усугубила воздействие сокращения доли заемных средств, вызывая, прямо и косвенно, торможение экономического роста. Низкие государственные расходы уменьшают совокупный спрос, в то время как снижение трансфертов и более высокие налоги снижают чистый доход и, таким образом, частное потребление. В еврозоне внезапная остановка притока капитала в периферии и фискальные ограничения, наложенные при поддержке Германии Европейским союзом, Международном Валютным Фондом и ЕЦБ, стали массивным препятствием для роста. В Японии чрезмерное повышение потребительского налога убило восстановление, достигнутое в этом году. В США секвестр бюджета и другие налоги, а также политика расходов привели к резкому финансовому сопротивлению в 2012-2014 гг. И в Соединенном Королевстве добровольная фискальная консолидация ослабляла рост до этого года. Во всем мире асимметричная корректировка кредиторской и дебиторской экономики обострила эту рецессию и дефляционную спираль. Рынки вынудили страны, у которых был перерасход в условиях экономии и дефицита текущего счета, меньше тратить и больше экономить. Неудивительно, что их торговый дефицит сокращается. Но большинство стран, которые были супер-экономными и недорасходовали, не меньше сэкономили и не больше потратили; их сальдо по текущим счетам растут, усугубляя слабость мирового спроса и, следовательно, подрывая экономический рост. Как жесткая экономия бюджетных средств и асимметричное регулирование взяли свое над экономическими показателями, так денежно-кредитная политика перенесла тяжесть поддержки отставания в росте с помощью слабых валют и высокого чистого экспорта. Но результатом валютных войн частично является игра с нулевой суммой: если одна валюта слабее, другая валюта должна быть сильнее; и если сальдо торгового баланса одной страны улучшается, у другой должно ухудшиться. Конечно, монетарное стимулирование не является чисто нулевой суммой. Ослабление может стимулировать рост путем поднятия цен на активы (акции и жилье), снижение частных и общественных затрат по займам, а также ограничение риска падения фактической и ожидаемой инфляции. Учитывая финансовое сопротивление и частное сокращение доли заемных средств, отсутствие достаточного денежно-кредитного смягчения в последние годы привело бы к двойной и тройной рецессии (как это произошло, например, в еврозоне). Но в целом смешанная политика была неоптимальной, слишком много бюджетной консолидации на начальном этапе и слишком много нетрадиционной денежно-кредитной политики (которая стала со временем менее эффективной). В странах с развитой экономикой лучше было охватить меньше бюджетной консолидации в краткосрочной перспективе и больше – инвестиции в производственную инфраструктуру, в сочетании с более надежным обязательством в среднесрочной и долгосрочной перспективе бюджетной корректировки – и менее агрессивное денежно-кредитное смягчение. Вы можете привести лошадь к воде, но вы не можете заставить ее пить. В мире, где слабый частный совокупный спрос и нетрадиционная денежно-кредитная политика в конечном итоге становятся как натянутая тетива, доводы медленной фискальной консолидации и расходов на продуктивную государственную инфраструктуру являются убедительными. Такие расходы предлагают возвраты, которые, безусловно, выше, чем низкие процентные ставки, с которыми сегодня сталкивается большинство стран с развитой экономикой, и потребности в инфраструктуре носят массовый характер, как в развитых, так и в развивающихся экономиках (за исключением Китая, который чрезмерно вкладывал в инфраструктуру). Кроме того, государственные инвестиции работают как со стороны спроса, так и предложения. Это не только повышает напрямую совокупный спрос, но и расширяет потенциальный объем за счет увеличения запаса капитала путем повышения производительности. К сожалению, политика жесткой экономии привела к неоптимальным результатам. В финансовом кризисе первые сокращения расходов ударили по продуктивным публичным инвестициям, потому что правительства предпочитают защищать текущие – часто неэффективные – расходы на рабочие места в государственном секторе и трансфертные платежи в частный сектор. В результате, восстановление мировой экономики остается анемичным в большинстве стран с развитой экономикой (с частичным исключением США и Великобритании), а теперь и в основных развивающихся странах, где в последние два года рост резко замедлился. Правильные политики – менее жесткая бюджетная экономия в краткосрочном периоде, более открытые инвестиционные расходы и в меньшей степени опора на денежно-кредитные смягчения – являются противоположностью тех, которые преследовали крупнейшие экономики мира. Неудивительно, что рост мировой экономики продолжает разочаровывать. В некотором смысле, мы все сейчас японцы. Нуриэль Рубини является Председателем Roubini Global Economics и профессором экономики в Школе бизнеса Стерн Нью-Йоркского университета. Copyright: Project Syndicate, 2014.