НЬЮ-ХЕЙВЕН –
Предсказание грядущего кризиса – финансового или экономического – это глупая игра. Да, у каждого кризиса находится свой герой, который предупреждал о том, что он наступит. По определению, этого героя игнорировали (отсюда и кризис). Но в истории современных прогнозов можно найти и другое предостережение: тем, кто точно предсказал тот или иной кризис, редко удаётся сделать это ещё раз.
Лучшее, на что способны экономисты: оценка уязвимостей. Взгляд на дисбалансы в реальной экономике или на финансовых рынках позволяет оценить потенциальные последствия крупного шока.
Не нужно многое, чтобы спровоцировать коррекцию в уязвимой экономике или на уязвимых рынках. Но рядовая коррекция очень сильно отличается от кризиса. Важна жёсткость шока и степень уязвимости. Сильный шок в крайне уязвимой системе – вот рецепт кризиса.
И, с этой точки зрения, наибольшую тревогу у меня вызывает такой источник уязвимости как чрезмерно разбухшие балансы центральных банков. Моя встревоженность объясняется тремя причинами.
Во-первых, балансы центральных банков бесспорно перегружены. В ноябре 2019 года совокупные размеры активов крупнейших центральных банков (Федерального резерва США, Европейского центрального банка и Банка Японии) составляли $14,5 трлн, что лишь чуть ниже пикового уровня, достигнутого в начале 2018 года (около $15 трлн), и более чем в 3,5 раза выше докризисного уровня – $4 трлн. Аналогичный вывод можно сделать, сравнив размеры активов центробанков с размерами экономики соответствующих стран: лидирует Япония – 102% номинального ВВП, за ней следует ЕЦБ – 39%, а затем ФРС – всего лишь 17%.
Во-вторых, увеличение балансов центральных банков является, по сути, провалившимся экспериментом монетарной политики. Да, это был успешный ход десять лет назад, потому что он остановил падение рынков в разгар кризиса в конце 2008 и начале 2009 годов. Но он не позволил достичь успеха в стимулировании бурного восстановления экономики.
Центральные банки считали, что меры, сработавшие во время кризиса, так же хорошо сработают в период восстановления. Но этого не произошло. В период с 2008 по 2018 годы совокупный номинальный ВВП США, еврозоны и Япония вырос на $5,3 трлн, что примерно равняется половине совокупного увеличения баланса центральных банков этих стран за тот же период – $10 трлн. Остальные $4,7 трлн стали фактическим эквивалентом масштабных вливаний ликвидности, которые толкали вверх рынки финансовых активов на протяжении почти всей посткризисной эпохи.
В-третьих, центральные банки, упорно отрицая очевидное, вновь решили сделать ставку на наращивание балансов в качестве способа оживить слабеющее восстановление экономики. В конце 2018 года ФРС возглавил этот процесс, сначала отказавшись от запланированной нормализации ключевой учётной ставки и приступив к её снижению, а затем допустив возобновление роста размеров своего баланса (якобы для целей управления резервами), который постепенно сокращался в период с конца 2017 года по август 2019 года. Объёмы покупок финансовых активов Банком Японии сохраняются на высоких уровнях, поскольку они представляют собой критически важный элемент рефляционной кампании в рамках «Абэномики». А недавно вступившая в должность председателя ЕЦБ Кристин Лагард, новейший руководитель центрального банка в мире, сразу сделала официальное заявление, подчеркнув, что европейские монетарные власти намерены «перевернуть все и каждый камень», что, видимо, включает и отношение к банковскому балансу.
Почему всё это создаёт проблему? Ведь, судя по всему, в эпоху низкой инфляции центральным банкам, для которых целью является определённый уровень инфляции, совершенно нечего бояться, если они и дальше будут ошибаться со своей политикой экстраординарного монетарного смягчения, будь оно традиционным (почти нулевые учётные ставки) или нетрадиционным (увеличение баланса). Отчасти проблема связана с самим мандатом на ценовую стабильность – это давно существующий, но сейчас не очень подходящий ориентир для монетарной политики. Такой мандат опасно рассинхронизирован с ситуацией, когда инфляция оказывается хронически ниже целевого уровня, а риски для финансовой стабильности при этом возрастают.
Примером здесь может послужить потенциальная нестабильность на фондовом рынке США. Согласно широко используемому индикатору Роберта Шиллера, лауреата Нобелевской премии по экономике, соотношение цены акций к их циклически скорректированной долгосрочной доходности сейчас на 53% выше усредненного значения за период после 1950 года и на 21% выше посткризисного среднего уровня (после марта 2009 года). Если не произойдёт очень резкого ускорения темпов роста экономики и доходов или не начнётся новый раунд наращивания баланса ФРС, тогда дальнейший сильный рост на фондовом рынке США будет маловероятен. Напротив, новый необычный шок (или неожиданное ускорение темпов инфляции и связанное с этим повышение процентных ставок) сделает весьма вероятной резкую коррекцию на переоценённом фондовом рынке США.
Проблема ещё и в том, что реальная экономика слаба и слишком близка, как говорят в авиации, к скорости сваливания. Международный валютный фонд недавно снизил свою оценку темпов роста мирового ВВП в 2019 году до 3% – это ровно посередине между усреднённым значением темпов роста за 40 лет (3,5%) и пороговым значением в 2,5%, который принято ассоциировать с глобальной рецессией. В США темпы роста реального ВВП ниже 2%, в то время как для еврозоны и Японии прогнозы роста экономики на 2020 год не превышают 1%. Иными словами, крупнейшие развитые страны не только флиртуют с переоценёнными финансовыми рынками и продолжают опираться на провальную стратегию монетарной политики, но у них ещё и нет подушки экономического роста, причём ровно в тот момент, когда она им может сильнее всего понадобиться.
В столь уязвимом мире немногое потребуется, чтобы спровоцировать кризис 2020 года. Хотя я рискую сыграть в глупую игру, мой список тревог возглавляют три «П»: протекционизм, популизм и политический паралич. Главную тревогу вызывает затянувшийся уклон в сторону протекционизма, особенно после объявления о бессодержательном торговом соглашении «первой фазы» между США и Китаем. Начатый в Индии премьер-министром Нарендрой Моди крестовый поход в защиту «индуистской нации» вполне может оказаться наиболее тревожным проявлением глобального поворота в сторону популизма. А великая сага об американском импичменте выводит политический паралич в Вашингтоне на новый, пока что не достигавшийся уровень.
Вполне возможно, что искра вспыхнет где-то ещё – а, может быть, вообще не будет никакого шока. Но к диагнозу уязвимости следует отнестись очень серьёзно, и, прежде всего, потому, что его можно подтвердить с трёх точек зрения – реальная экономика, цены на финансовые активы, ошибочность монетарной политики. Добавьте в этот коктейль какой-нибудь шок, и вы быстро получите кризис 2020 года.
Стивен Роуч – преподаватель Йельского университета, бывший председатель Morgan Stanley Asia, автор книги «Дисбаланс: Созависимость Америки и Китая».
via | www.project-syndicate.org
1760 просмотры
Дата публикации:
11 Январь /2020 07:59
Catalogul tematic
Новости
0 комментарии
Новый аккаунт
Повторное введение пароля *
Вход
Регистрация посредством е-майла или логина
Е-майл/ логин *
Пароль *