Инвестировать сегодня в разработку эффективной диагностики, лекарственных средств и вакцин, а также в их распределение среди людей во всём мире, не просто правильно; это ещё и очень умный шаг. Просвещённым эгоизмом диктуется необходимость поддерживать будущий спрос на товары и услуги, чтобы темпы роста мировой торговли и экономики совершили обратный отскок. Это должно быть простым решением для лидеров «Большой двадцатки».

Но на тот случай, если вдруг политики не понимают открывающихся перед ними выгод, вот факты. В течение 1980-х и 1990-х годов среднегодовые темпы роста мировой экономики составляли примерно 3,3%. Эти темпы повысились в течение последних двух десятилетий до 3,7%, благодаря подъёму Китая и других стран из группы БРИК, в которую также входят Бразилия, Россия и Индия. Однако в 2020-х и 2030-х годах мотором мирового роста станет новая группа стран, у которых в основном низкий уровень доходов и которые очень хотят вскарабкаться вверх по лестнице до статуса стран со средними и высокими доходами.

В 2005 году я и мои коллеги из банка Goldman Sachs составили список стран, чья экономика может приобрести важное глобальное значение в XXI веке. Мы назвали эту группу стран «Следующие одиннадцать» (сокращённо N-11): Бангладеш, Египет, Индонезия, Иран, Мексика, Нигерия, Пакистан, Филиппины, Южная Корея, Турция и Вьетнам.

Обладая совокупным ВВП в размере около $6,5 трлн (это в два с лишним раза больше ВВП Индии), страны N-11 уже сейчас крайне важны для всех нас в мировой экономике. Как показывают новейшие прогнозы, если эти многообещающие страны не сумеют достичь своего потенциала, тогда среднегодовые темпы роста мировой экономики начнут возвращаться обратно к уровню 3,3%. А поскольку Covid-19 продолжает нарушать нормальную работу экономики в этих странах, вероятность подобного нежелательного исхода повышается.

Более того, сейчас мы достигли переломного момента. «Большая двадцатка» обязана действовать быстро, чтобы обеспечить во всех странах доступ к инструментам здравоохранения и другим ресурсам, необходимым для борьбы с пандемией и для скорейшей победы над ней. Только правительства стран «Большой двадцатки» обладают достаточным потенциалом, чтобы реализовать решения в таких масштабах, которых требует нынешняя ситуация.

К счастью, уже известен ясный путь вперёд. «Акселератор доступа к инструментам для борьбы с Covid-19» (сокращённо ACT), созданный в апреле, предложил дорожную карту для завершения этого кризиса с помощью глобального сотрудничества. Всего за шесть месяцев партнёры акселератора ACT собрали крупнейший в мире портфель кандидатов в вакцины, тестов и лекарств, а также разработали систему авансовых закупок для направления этих критически важных товаров туда, где они больше всего необходимы.

Однако для дальнейшей организации быстрого тестирования, оценки новых лекарственных препаратов и обеспечения доступа к вакцинам (как только они будут лицензированы) акселератору АСТ понадобится в общей сложности $38 млрд, в том числе $4,5 млрд немедленно.

Инвестиционные аргументы в пользу затыкания этих дыр в финансировании являются самыми убедительными среди всех, что я когда-либо встречал за свою карьеру. На борьбу с последствиями пандемии страны G20 уже потратили более $12 триллионов. В сравнении с этой суммы деньги, необходимые для обеспечения работы акселератора АСТ, просто ничтожны. Согласно оценке Международного валютного фонда, если медицинские средства борьбы с пандемией станут доступны быстрее и в больших масштабах, чем предусматривается базовым прогнозом фонда, тогда размеры последующего кумулятивного увеличения глобальных доходов достигнут почти $9 трлн к концу 2025 года.

Для развитых стран это даже не вопрос выбора. Лидеры «Большой двадцатки» могут либо начать действовать сейчас, стимулируя рост экономики в странах завтрашнего дня, либо они могут ничего не делать, в то время как их экспортные рынки будут сужаться, ставя их в ещё большую зависимость от собственного вялого внутреннего роста.

Иными словами, интересы стран G20 и остального мира напрямую совпадают. Реальные последствия пандемии можно увидеть воочию. Например, в августе Всемирный совет по туризму и путешествиям подсчитал, что сокращение количества визитов в Великобританию из других стран в этом году может обойтись её экономике в 22 млрд фунтов стерлингов ($29 млрд).

Сегодня мы все уже должны понимать, что пандемия Covid-19 является экономическим и гуманитарным кризисом, а также кризисом развития, который можно остановить, только устранив его базовую причину. Если страны G20 выделят всего лишь 1% своих нынешних расходов, которые тратятся на стимулы, и направят их на усилия по смягчению экономических последствий пандемии на глобальном уровне, они с лихвой покроют все потребности акселератора АСТ.

После мирового финансового кризиса 2008 года «Большая двадцатка» показала, чего могут достичь ведущие страны мира, когда они действуют в соответствии со взаимными интересами. На виртуальном саммите в ноябре нынешние лидеры G20 должны дать ответ на ещё более серьёзный вызов. И у них есть все стимулы, чтобы сделать это.

Джим О’Нил – бывший председатель Goldman Sachs Asset Management, бывший коммерческий секретарь министерства финансов Великобритании, сейчас председатель Chatham House.