ТУРИН – До пандемии Covid-19 считалось, что роль низкоквалифицированного труда в экономике снижается. На радикально меняемых дигитилизацией рынках труда, где почётное место занимают модные профессии группы STEM (естественные науки, технологии, инжиниринг, математика), могут процветать лишь высококвалифицированные профессионалы. А те, чьи рабочие места оказались под угрозой исчезновения из-за новых технологий, обречены на прекариат, избыточность, снижение мобильность и уровня жизни.

 

Пандемия отчасти опровергла эти рассуждения, показав, какие именно работники являются действительно необходимыми. Выяснилось, что до сих пор не существует качественной технологической замены дворникам, работникам магазинов и коммунальных служб, доставщикам еды, дальнобойщикам и водителям автобусов, которые удерживали экономику на плаву в самые мрачные дни кризиса. Во многих случаях эти работники выполняют задачи, которые требуют способности адаптироваться к разным ситуациям, а также физических качеств, которые нельзя с лёгкостью закодировать в программе, чтобы их мог повторить робот.

 

Тот факт, что эти наименее квалифицированные работники оказались устойчивы перед новыми технологиями, не должен удивлять. Предыдущие промышленные революции следовали такому же образцу. Как минимум люди всё равно были нужны для надзора за машинами, для выполнения ремонта и для дополнения их деятельности тем или иным образом. И во многих случаях люди играют ключевую роль в новых, революционных бизнес-моделях, причём в любую эпоху. Проблема всегда была в том, что ликвидировать разрыв между социальной ценностью, создаваемой этими работниками, и зарплатами, которые они получают.

 

Обычно считается, что именно низкоквалифицированные рабочие места со временем будут уничтожены новыми технологиями. Но большинство этих рабочих мест уже сами по себе являются побочным продуктом технического прогресса. Механики, электрики, водопроводчики, установщики телекоммуникационного оборудования – все они обязаны появлению своих профессий предыдущим технологическим прорывам. Именно эти работник гарантируют сегодня нормальное функционирование машин, электросетей, водопроводных систем и интернета во всём мире.

 

Инновации не меняют традиционной пирамидальной структуры труда, когда люди на нескольких верхних высококвалифицированных позициях руководят иерархией профессий с более низкой квалификацией. Технологии меняют, скорее, состав этой пирамиды, непрерывно дополняя её новыми, всё более сложными задачами и одновременно устраняя наиболее рутинные задачи путём автоматизации. Сегодня по-прежнему существуют сборочные линии; но работа на современном заводе, который полностью контролируется программным обеспечением и заполнен умными роботами, очень отличается от работы на технически передовой фабрике 1950-х годов.

 

За блестящими цифровыми фасадами большинства крупнейших технологических компаний сегодня скрывается очень сильная зависимость от низкоквалифицированных работников. В 2018 году медианная зарплата работника Amazon не превышала $30 тысяч в год, что объясняется видом занятий большинства работников компании: управлением запасами товаров и подбор заказов на складах. То же самое можно сказать и о производителе электромобилей Tesla, где средняя зарплата в 2018 году составляла примерно $56 тысяч в год: около трети её работников трудятся на сборочных заводах. Средняя зарплата в Facebook в 2018 году равнялась $228 тысячам, но эта цифра не учитывает десятки тысяч внештатных работников с низкими зарплатами, которым компания поручает модерацию контента.

 

Все эти тенденции особенно очевидны в гиг-экономике, где программы и алгоритмы обеспечивают работу платформ (двустороннего рынка) по продаже специфических услуг, которые выполняют реальные, а не виртуальные работники. Неважно, насколько продвинутыми являются мобильные приложения Uber, предлагающие услуги такси и доставки на дом, эта компания просто не могла бы существовать без таксистов и работников доставки.

 

Однако слишком часто люди, работающие внизу этой цепочки создания стоимости в экономике интернет-платформ, воспринимаются как рабочая сила второго класса, которая даже не поднимается до уровня штатных сотрудников. В отличие от инженеров и программистов, создающих и обновляющих приложения, эти кадры нанимаются в качестве подрядчиков с минимальной трудовой защитой.

 

Искусственный интеллект, который принято считать главной причиной технологической безработицы в будущем, тоже не мог бы существовать без вклада миллионов цифровых «синих воротничков» (особенно в странах развивающегося мира), которые трудятся на сборочных линиях экономики данных. Большинство алгоритмов машинного обучения необходимо тренировать на огромных объёмах данных, которые вручную «очищают» и снабжают тегами люди, занимающиеся аннотированием и категоризацией контента. Чтобы алгоритм понял, что на фотографии автомобиля изображён действительно автомобиль, обычно нужен кто-то, кто поставит соответствующий тег на эту картинку.

 

Учитывая эти реалии цифровой экономики, нет никаких оправданий, которые бы позволяли считать низкоквалифицированные рабочие места синонимом рабочих мест низкого качества. Сегодня у низкоквалифицированных трудящихся может не быть дипломов, но многие из них в реальности являются очень опытными техническими работниками, обладающими определёнными знаниями и методами. Признание этого факта будет критически важно для восстановления переговорной силы этих работников и выработки нового общественного договора.

 

В связи с этим у профсоюзов появляется шанс восстановить своё влияние и потребовать более справедливого обращения с наименее квалифицированными работниками (в том числе в гиг-экономике), которые обычно выпадают с экранов радаров. В свою очередь, крупные корпорации, причём не только в технологическом секторе, должны переосмыслить то, как они оценивают и вознаграждают труд низкоквалифицированных работников. Потребуется давление как сверху, так и снизу, чтобы ликвидировать разрыв (в зарплатах и льготах) между тем, кто находится наверху и внизу пирамиды.

 

Наконец, правительства обязаны активней удовлетворять потребности опытных технических работников в образовании, потому что даже самые элементарные задачи со временем будут эволюционировать. Поспевая за инновациями, нужно будет непрерывно обновлять навыки, чтобы сохранять конкурентоспособность на рынке труда. С точки зрения общих ресурсов, инвестиции в данный сегмент человеческого капитала должны быть аналогичны инвестициям в квалифицированных профессионалов, но эти два пути получения образования, конечно, будут по-разному структурированы.

 

Работники с формально меньшей квалификацией останутся центральной, незаменимой частью цифровой экономики. Не новые технологии, а политические и бизнес-решения угрожают им маргинализацией.

 

Эдоардо Кампанелла – научный сотрудник Центра государственного управления в эпоху перемен при Университете IE в Мадриде.